Реферат по предмету "Разное"


«Гаргантюа и Пантагрюэль»

КОСТЁР ISSN 0130-2574ЯНВАРЬ 1987 КОСТЁР 1 ЯНВАРЬ 1987 Ежемесячный журнал ЦК ВЛКСМЦентрального Совета Всесоюзной пионерской организации им. В. И. ЛенинаСоюза писателей СССРИздается с 1936 года© «Костер», 1987 г.ЖУРНАЛ ПЕЧАТАЕТ: Как роботы работать научились очерк Г. Черненко 1Я верю... повесть 3. Хендерсон 4Навстречу XX съезду ВЛКСМ 13 Барабан 14Из дневника ленинградского мальчика Германа Попова 18Мир, в котором мы живем 20Голубятня рассказ Н. Соломко 21Где работать школьнику 23Кому улыбается Джоконда рассказ Н. Федорова 24^ Стихи твоих ровесников 27Конкурс-игра 28Самый большой в мире поезд очерк М. Буланже 31Из истории революции 33Беседы о музыке 36Как создавался «Гаргантюа и Пантагрюэль» очерк Е. Перехвальской 38Арчебек 40Зеленые страницы 42Веселый звонок 44Морская газета 46На обложке рисунок О. Филипенко^ Удивительные машины, удивительна их история. Тебе, наш читатель, работать завтра среди них  КАК РОБОТЫ РАБОТАТЬ НАУЧИЛИСЬ РОБОТ ИНЖЕНЕРА ГРИШИНАУдивительный жилец поселился в квартире калужского инженера Бориса Николаевича Гришина. Робот, железный «человек».Рабочий день робота начинается рано. Первым делом он звонит — будит своего хозяина. Затем включает магнитофон с записью утренней зарядки.После зарядки, когда Борис Николаевич садится завтракать, робот коротко напоминает ему о всех неотложных делах.Робот остается один. Но скучать ему некогда. Успеть бы выполнить все поручения. Надо и квартиру проветрить, и заказать билет на поезд, и ужин вовремя подогреть. Вот раздался телефонный звонок. Робот снимает трубку.— Вас слушает электронный секретарь, — произносит он ровным, чуть глуховатым голосом. — К сожалению, Гришина нет дома. Если вам нужно что-то передать, говорите, я запишу.Робот может «запомнить» до тридцати телефонных разговоров, а вечером доложить о них инженеру.Он включит и настроит телевизор, если понадобится — вызовет на дом врача, а случится пожар — пожарных.Вот какого хорошего помощника построил себе инженер Гришин — умелого и безотказного.^ ПРОТОН ЭЛЕКТРОНОВИЧТеперь роботов строят даже школьники, юные техники. Ребята из Калининграда создали целую семью роботов. Забавно смотреть, как вышагивают «взрослые» роботы, а рядом с ними семенит робот-малыш.На Выставке достижений народного хозяйства в Москве я видел робота, которого построили юные техники из города Каменск-Уральский. Симпатичного такого, по имени Рэм. Он работает экскурсоводом, дает пояснения посетителям выставки, показывает различные модели, сделанные руками ребят.Голос у него — звонкий, ясный. Говорит, а сам посматривает на ту модель, о которой рассказывает. Чуть кто расшумится, он умолкает, а потом вежливо просит: «Пожалуйста, не шумите. Вы мне мешаете».А робота Протона Электроновича создали ребята из Дворца пионеров Курска. Он — веселый. Танцует. Водит хороводы и даже подмигивает тем, кто ему особенно понравился.^ РОБОТЫ ПРИХОДЯТ НА ЗАВОДПостепенно роботам начали поручать и дела посерьезнее. Их научили работать на заводах и фабриках. Они стали отличными малярами, электросварщиками, упаковщиками.На любом заводе, на любой фабрике нужны грузчики, подавальщики, подносчики. Есть заводские цехи, где работа — грязная, шумная. Есть такие, где — жарко, душно, вредно для здоровья людей. Там роботы потребовались в первую очередь.Им не страшны ни жара, ни холод, ни ядовитые испарения. Они не знают усталости. Могут трудиться по многу часов без перерыва. Выполнять самую тяжелую, самую нудную, однообразную работу. И делать ее быстро, четко, точно. Один робот может заменить собой десять, а то и двадцать рабочих.^ СКОЛЬКО РОБОТАМ РУК НАДОНа людей заводские роботы нисколько не похожи. Да это и не нужно. Туловище в виде тумбы или шкафчика. На нем укреплена рука с каким-нибудь инструментом. Рука может поворачиваться, сгибаться, сжимать и разжимать пальцы — инженеры называют их «схватами».Обычно роботу достаточно одной руки. Но бывают роботы и двурукие, трехрукие и даже четырехрукие. Все зависит от того, какую работу им приходится выполнять.Понаблюдайте за своими руками: они — подвижные, гибкие, ловкие. Недаром говорят, что человеческая рука — чудо природы. Задумались инженеры — как сделать роботам такие руки, чтобы они годились для всякой работы? И поняли: это пока не под силу. Куда проще и легче сделать для разных роботов разные руки.Посмотри на рисунок. Видишь, у одних — двупалая клешня, у других вместо пальцев — присоски. Есть руки, похожие на птичью лапу или клешню рака.А что же движет руку? Чаще всего — воздух. Да, не удивляйся. Тебе, наверное, приходилось пользоваться велосипедным насосом. При движении ручки насоса из него вырывается воздух. А если в насос, наоборот, подуть? Тогда начнет двигаться ручка. Вот это и есть воздушный двигатель. Примерно такой применяется в роботах. В него подается сжатый воздух. А это — очень большая сила.Если же надо, чтобы рука была еще сильнее, еще мощнее, вместо воздуха в двигатель ее накачивается жидкое масло. Под его напором рука и движется, куда надо. Она может поднять тяжелый груз.Теперь все чаще и чаще для передвижения рук роботов инженеры используют электрические моторы. Мотор через зубчатые колеса, через рычаги двигает руку. Получается просто и надежно. Не надо ни сжатого воздуха, ни жидкого масла. Одно электричество.^ ДЫРЧАТАЯ ПАМЯТЬИтак, туловище у робота есть. Рука есть. Двигатели есть. Все? Постойте, а кто же движением руки будет командовать? Как сделать, чтоб она знала, куда двигаться, где остановиться, когда включить и выключить станок?Придумали инженеры способ управлять роботами — простой и удобный. Взяли они длинную бумажную ленту и пробили на ней маленькие кругленькие отверстия. Посмотришь на такую перфоленту — вся она усеяна отверстиями. Где больше их, где меньше. Они — команды роботу. К примеру, вот эти три отверстия означают: «Поднять руку». А эти четыре: «Опустить руку». Эти пять: «Разжать пальцы».Ленту сворачивают в рулон и закладывают в туловище робота. Там есть сложный прибор-счетчик, который умеет подсчитывать количество отверстий на ленте и, значит, «понимать», какие команды на ней записаны. Он и управляет движением руки. Надо — руку поднимет. Надо — опустит. Влево направит или вправо повернет. Одним словом, рука будет делать все в точности так, как указано на перфоленте.^ ТАМ, ГДЕ СОБИРАЮТ «ЖИГУЛИ»Ну, а теперь давай побываем с тобой на каком-нибудь заводе. Например — на Волжском автомобильном, там, где собирают знаменитые легковые машины «Жигули».— Вот это заводище! — удивишься ты. — Целый город.И верно, с неделю надо ходить по его цехам, пока все обойдешь. Так их много, и такие они огромные. По некоторым впору на велосипеде ездить, а не пешком ходить.Неудивительно, что и машин здесь делают много. Проходит всего двадцать секунд (посчитай медленно до двадцати), и рождается новенькая машина, полностью готовая — садись и поезжай! Значит, за час — около двухсот. А за рабочий день — полторы тысячи!Изготовить легковую машину — дело непростое и нелегкое. В последние годы, правда, стало полегче: в цехах завода появились роботы.Для того, чтобы получился кузов машины — ее железный каркас, нужно собрать и крепко соединить больше тысячи деталей! Соединять лучше и быстрее всего с помощью электросварки.Делается это так. Железные детали плотно прижимают друг к другу, и в том месте, где они соприкасаются, пропускают электрический ток. Металл здесь так сильно нагревается, что даже плавится. Миг — и детали крепко сцепляются, сплавляются или, как еще говорят, свариваются.По длинному цеху движется дорога-конвейер. На ней установлены кузовы «Жигулей». Они еще не собраны. Их детали лишь прижаты одна к другой. Их надо сварить.Вдоль конвейера стоят роботы. К их рукам прикреплены сварочные клещи. Вот к одному из них подъехал кузов и остановился. Робот повернул руку, схватился за кузов, сжал клещи, загудел.Секунды не прошло — кузов в одном месте сварен. А робот уцепился за кузов в другом месте. И там дело сделано. Рука еще немного переместилась в сторону. И опять вспыхнул огонек. Своей длинной рукой робот может забраться в самый дальний угол кузова. Пока рука не обойдет все углы и закоулки, кузов с места не тронется.В это время другие роботы сварили другие кузовы. Ты теперь понимаешь, почему в цехе много роботов: для того, чтобы работа шла скорее. А каждый из роботов заменяет десять рабочих.Быстро, аккуратно работают роботы-сварщики. И что очень важно, они могут легко переучиваться. Конструкция автомобилей меняется, улучшается. Меняется и форма кузова, становится все красивее, более плавной, обтекаемой, более скоростной. Для роботов эти перемены не страшны. Они могут легко приноровиться к новому кузову. Надо только вложить в них другую перфоленту, с другими командами, и они снова готовы к работе.Пока роботы лишь сваривают кузовы автомобилей. Колеса, мотор, руль, приборы в машине устанавливаются рабочими. Однако придет время, когда и эту работу поручат роботам, конечно, более сложным, чем нынешние.^ РОБОТЫ УЧАТСЯ СМОТРЕТЬКажется, что может быть проще: взять книгу и переложить ее на другое место? Для нас действительно — просто. Для робота — очень сложно.Прежде, чем взять какую-нибудь вещь, нужно ее увидеть среди других вещей. Протянуть к ней руку. Решить, как удобнее брать.Те роботы, которые сейчас работают на заводах, делать это не умеют. Руки их двигаются только так, как им заранее задано. Сами они ничего изменить не могут. И вот что может получиться.Работает робот подавальщиком. Возьмет деталь. Повернется, переложит. Снова повернется, чтобы взять следующую. А она оказалась чуть сдвинутой со своего места. Ткнет робот руку туда, где должна быть деталь, а там ничего нет. Найти деталь робот не сможет.А для нас это совсем просто. Потому, что у нас есть глаза, чувствительная кожа. У нас есть органы чувств. Значит, и роботу они нужны.Чувствующие роботы уже созданы, но пока — опытные. Они еще проходят испытания в научных лабораториях.Одного такого робота я видел. Он может находить разбросанные по столу кубики и складывать их в коробку. Глазами ему служат телевизионные камеры.Только чувствующие роботы могут работать на заводах искусными сборщиками, собирать сложные машины и приборы, делать это быстро и безошибочно.^ МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИСейчас во всем мире более ста тысяч роботов. Только в нашей стране их около десяти тысяч!Роботы трудятся на самых разных заводах. На часовом заводе в городе Петродворце под Ленинградом они помогают делать часы: ставят в корпус маленькие колесики, завинчивают крохотные винтики.На московском заводе «Хромотрон» изготавливаются экраны для цветных телевизоров. Пока такой экран делается, его много раз нужно перенести, перевернуть, передвинуть. Раньше эта тяжелая работа выполнялась вручную. Теперь — с помощью роботов.А в городе Андропове есть завод, на котором тоже работают роботы: подавальщики, переносчики, сварщики.Чтобы жить лучше, чтобы наша страна стала еще богаче и сильнее, нам надо больше производить станков, автомобилей, тракторов, одежды, обуви, тканей. А для этого заводы и фабрики должны работать все быстрее, производительнее. Скажем, завод, который выпускал в день по тысяче автомобилей, должен выпускать их в два, в три раза больше. Число же рабочих на заводе увеличиваться не должно. Как этого добиться?Ответ ты уже знаешь: с помощью новейших машин, в том числе, конечно, и роботов.^ ДРУЗЬЯ РОБОТОВХорошо работают роботы, быстро, но до тех пор, пока они «здоровы», в исправности. Роботов надо осматривать, настраивать, ремонтировать. А чем сложнее робот, тем труднее это делать, больше надо знать и уметь.Однажды я побывал в техническом училище, где учатся будущие знатоки роботов. Обычные мальчики и девочки.Училище — маленький завод. Гудят станки. Много разных роботов. Обслуживают свой завод сами ребята. И одновременно приучаются обращаться со сложной техникой.Может быть, и ты, когда подрастешь, тоже захочешь конструировать роботов, управлять ими, «лечить» их. И если ты так решишь, я уверен, никогда об этом не пожалеешь.Г. ЧЕРНЕНКО Рисунки В. Цикоты^ Я ВЕРЮ... ПОВЕСТЬЗенна ХЕНДЕРСОН Рисунки В. ТопковаИ вот я сижу за своим столом, старательно изобразив на лице безмятежность и подчеркнуто расслабив руки, и ни один человек, взглянув на меня, наверно, не догадался бы, какая тяжкая проблема гложет меня. Да и я сама не могла поверить в ее существование. Скорее всего, проблемы такой просто не могло быть. И, тем не менее, мне предстояло разрешить ее. О, у меня было более чем достаточно времени, чтобы найти решение! До 2.15. И стрелки моих часов, как ножницы, неустанно отстригали минуты. 1.45. Что мне делать? Что мне делать, если наступит 2.15, а я не справлюсь с Дисмей? Вот она сидит сейчас рядом с Донной, и ее нечесаные космы торчат совсем близко от сверкающих, ухоженных локонов Донны.Ох, уж эти волосы Дисмей! В то октябрьское утро они бросились мне в глаза еще до того, как я взглянула на ее лицо. Вздохнув по поводу появления моего сорок пятого ученика, я сразу поняла, что она из семьи сезонных рабочих — обездоленное дитя. Почему-то это всегда видно по их волосам. Я взмолилась про себя, чтобы она, по крайней мере, оказалась чистой. И она была чистой — просто до болезненности. Ее руки и лодыжки были шершавыми от цыпок — не от грязи. Обвисшее платье, выгоревшее до едва заметной голубизны, с намеком на прежний цвет вдоль боковых швов и у воротника, было чистым, но невыглаженным. Гладкие, похожие на бесцветную мешковину, волосы как-то безжизненно обрамляли ее тонкое лицо и беспорядочными прядями спадали на плечи. Однако чистый розовый пробор, разделяющий волосы надвое, сохранился с того времени, как они были расчесаны еще мокрыми после мытья.Что ж, я радушно приняла ее в свой первый класс, довольная хотя бы тем, что новый ученик — девочка. Я так устала от постоянного избытка мальчиков! Меня удивило, что с ней пришла ее мать. Обычно в тех краях родители просто показывали детям, как пройти к остановке школьного автобуса, и отправляли в путь легким толчком. Но ее мать была здесь — женщина с удлиненными запястьями и шеей и продолговатым лицом, одетая в джинсы и выгоревшую рубашку из шотландки с булавками вместо пуговиц. Мне показалось, что она старше, чем должна выглядеть мать Дисмей. Ее узкие плечи были перекошены, а ткань рубашки на спине натягивалась крутой выпуклой дугой. Я не могла сказать, являлось ли это следствием изнурительного труда в течение всей жизни, или было врожденным уродством. Ее левая щека запала в том месте, где не хватало зубов, и резкие морщины, пересекающие во всех направлениях ее лицо, напоминали мне трещины, покрывающие тонкий слой высохшей на солнце грязи.— Дисмей? — спросила я. — Как вы пишете его?— Вы учительница, — ответила мать чуть хриплым голосом, словно им пользовались не очень часто. — Пишите его так, как вам хочется. Ее зовут Дисмей Ковен. Ей шесть. Она еще не ходила в школу. Мы были на капусте в Юта.— Мы должны иметь свидетельство о рождении... — заикнулась было я.— Его никогда не было, — кратко ответила миссис Ковен. — Так или иначе, она родилась. В Юта. Когда мы были там на капусте.По моей просьбе она повторила имя, чтобы я смогла уточнить его написание. Месяцем рождения я выбрала ей октябрь, отсчитав назад столько лет, сколько подходило ей по возрасту. Это было обычным делом, только иногда они даже не могли точно назвать месяц — какую культуру собирали в то время — да, но не месяц.Все это время мать стискивала плечи Дисмей обеими руками, а Дисмей просто стояла со спокойным лицом, прижавшись спиной к матери и наблюдая своими тусклыми глазами. Когда я получила всю необходимую информацию, включая тот факт, что Дисмей не станет есть, если ее завтраки не будут бесплатными, мать резко подтолкнула Дисмей ко мне и сказала ей:— Слушайся учительницу. Потом обратилась ко мне:— Учите ее правде. Она — доверчивый ребенок.И пошла прочь, не добавив ни слова и не оглянувшись.Итак, куда мне посадить сорок пятого ученика в классе, рассчитанном на сорок четыре человека? Я быстро пересчитала их. Все дети здесь. Нет ни одного свободного стула. Единственным незанятым местом в комнате была старая табуретка, которую я использовала как подставку, когда мне нужно было забраться повыше, а также усаживала на нее провинившихся в Углу Для Наказанных. Ну, что ж, Банни вполне сможет посидеть чуть подальше от Майкла, да и с табуреткой он знаком достаточно хорошо, так что я поместила его на табуретке у библиотечного стола, а Дисмей усадила рядом с Донной, поручив ей на этот день позаботиться о новенькой.Я дала Дисмей простой и цветные карандаши и другие необходимые принадлежности и предложила ознакомиться с комнатой, но она осталась сидеть там, куда я ее посадила, и сидела вся напряженная и неподвижная так долго, что это начало меня беспокоить. Я подошла к ней и написала печатными буквами ее имя на клочке нашей желтоватой учебной бумаги.— Вот твое имя, Дисмей. Может быть, посмотрим, как тебе удастся написать его? Я помогу тебе.Дисмей взяла у меня карандаш, держа его так, как будто это был кинжал. Для того, чтобы карандаш оказался в ее руке в нужном положении, мне пришлось поставить на соответствующее место каждый ее пальчик. Пока мы смогли написать имя, с нас градом катил пот. Это было похоже на протаскивание сквозь строй букв тяжелого железного стержня. Дисмей не проявила даже и тени удовлетворения, робкого или открытого, свойственного всем начинающим при первой успешной попытке написать свое имя. Она посмотрела на шатающиеся буквы, потом подняла глаза на меня.— Это твое имя, Дисмей, — улыбнулась я ей и произнесла его по буквам.Она снова взглянула на бумагу, карандаш закачался и завертелся в ее руке, пока не оказался опять зажатым как кинжал. Дисмей воткнула кончик карандаша в следующую строчку, и он проткнул бумагу насквозь. Быстрым, виноватым движением она прикрыла рукой дырочку и втянула голову в плечи.Я открыла коробку с цветными карандашами и вытрясла их немного оттуда, чтобы она могла видеть цвета — мне хотелось привлечь ее внимание и заставить повернуть лицо ко мне.— Может быть, ты лучше попробуешь цветными? Или походи по классу и посмотри, что делают другие дети.И я оставила ее, несколько приободренная. По крайней мере, она знала, что строчка предназначена для того, чтобы на ней писать. Это ли не признак зрелости!Весь остаток утра она настороженно просидела, как на насесте, на самом кончике стула, прямая, словно аршин проглотила. На большой перемене Донна самолично увела Дисмей в ванную, а потом на площадку для игр. Затем Донна покорно оставалась подле нее, с тоской наблюдая, как играют другие, пока не пришло время ввести Дисмей в игру и указать ей, что есть ряд девочек и ряд мальчиков.После перемены Дисмей позволила себе расслабиться на короткое время, когда она думала, что я не смотрю. Этого времени хватило ей для того, чтобы провести красным карандашом на бумаге две очень тонкие линии. Затем она просто сидела и таращила на них глаза, видимо, потрясенная результатом своих усилий. Скорее всего, она никогда до этого не держала в руках цветного карандаша.Пришло время ленча, и в столовой она с минуту смотрела в свою тарелку широко открытыми глазами, а потом, зачерпывая ложкой и пальцами, съела все с такой быстротой, что чуть не подавилась.— Хочешь еще? — спросила я.Дисмей посмотрела на меня так, будто я сошла с ума, задавая такой нелепый вопрос. На середине третьей порции она несколько сбавила темп. Теперь, при взгляде на меня, на ее тонкой щеке появлялось какое-то трепетное движение. Это могло быть началом улыбки. Донна показала ей, куда отнести грязную посуду, и отвела на площадку для игр.В этот первый день, после ленча, она в конце концов нарисовала картину — удивительно зрелую, — изображавшую три шатающихся тарелки, полных еды, и кривобокий пакет с молоком, из которого торчала огромная соломинка. По настоянию Донны, она взяла свой красный карандаш и внизу, у края листа, тщательно скопировала с бумажки, на которой было написано ее имя, буквы «Ди», но когда «с» оказалось повернутым наоборот, она прикрыла его все тем же быстрым, виноватым движением руки и просидела неподвижно до конца уроков.Мысль о Дисмей не оставляла меня и после того, как в этот день дети разошлись. Я привыкла к оробевшим, ушедшим в себя детям, до отчаяния напуганным приходом в новую школу, но мне никогда не приходилось сталкиваться с таким сильным проявлением этого, как у Дисмей. Ни слова, ни смеха, ни улыбки, ни даже слез. И такая осторожность — и при этом мать назвала ее доверчивым ребенком! Но в таком случае есть доверчивость и доверие. Доверие тоже может быть негативным. Вполне возможно, Дисмей больше всего верила в то, что нельзя верить в добро, — исключая, быть может, три тарелки, полные до краев едой, и красный карандаш. Ну что ж, для начала не так уж плохо!На следующее утро я почувствовала себя несколько увереннее. В конце концов, вчерашний день был для Дисмей первым днем в новой школе. Точнее, это был вообще ее первый школьный день. А дети удивительно легко приспосабливаются к новой обстановке, как правило.Я огляделась вокруг в поисках Дисмей. Долго искать ее не пришлось. Банни и Майкл загнали ее в угол возле дверей нашего класса. А ведь я должна была предвидеть это! Банни и Майкл были в этом году для меня источником постоянного раздражения. По отдельности они были живыми, способными детьми, намного превышающими средний уровень практически во всем. Но вместе! Вместе они были как уксус и сода, вдохновляя друг друга на самые дьявольские проказы, какие только могут изобрести два шестилетних мальчика. Они, как кремень и огниво, высекали искры, от которых начинал полыхать самый большой пожар несчастий, с которым я когда-либо сталкивалась. Недавно, после пребывания в Периоде Огульного Противодействия, они впали в Младенческий Период, сопровождающийся сосанием большого пальца, младенческим сюсюканьем и младенческим же ревом без единой слезинки — шумом, издаваемым с той же силой, с какой другие дети подражают реву реактивного самолета, грохоту шестизарядного револьвера или трескотне автомата.Эти двое не видели, как я подошла, и я постояла за ними с минуту, любопытствуя, что же они так быстро придумали, чтобы досадить Дисмей.— Это электрические розги, и они специально для девочек, — серьезно изрекал Банни.— Ты становишься во весь рост на качелях, а электрические розги специально для девочек, которые становятся на качелях, — хладнокровно подлил масла в огонь Майкл. — И они здорово больно бьют.— Они могут даже убить тебя, — с удовольствием сказал Банни.— До смерти, — добавил Майкл, делая круглые глаза и скашивая их слегка в сторону Банни, чтобы обменяться с ним своей радостью.Дисмей подняла одно плечо и провела дрожащей рукой по щеке.— Я не знала... — начала она.— Конечно, она не знала, — сурово сказала я. — Банни и Майкл, ну-ка, марш в комнату!Я отперла дверь и загнала их туда. Потом я обняла неподвижную Дисмей за плечи. Сквозь тонкое платье и жиденькую плоть можно было ощутить ее косточки.— Это не так, Дисмей, — сказала я. — Нет никаких электрических розог. Такого вообще не существует. Они просто дразнили тебя. Но у нас действительно есть правило — не вставать во весь рост на качелях. Ты можешь выпасть и разбиться. Вот сюда идет Донна. Ты пойди поиграй с ней, и она расскажет о наших правилах. И не верь Банни и Майклу, когда они говорят тебе что-нибудь плохое. Они просто пытаются дурачить тебя.Войдя в комнату, я предстала перед двумя грешниками, не испытывающими ни малейшего угрызения совести.— Вы плохо поступили по отношению к Дисмей, — сказала я. — А ведь она наша новая ученица. Неужели вы хотите, чтобы она подумала, что мы тут, в нашей школе, все такие злые?Они не удостоили меня ответом, если не считать тонкого хихиканья Банни, к которому он обычно прибегал, когда чувствовал некоторую растерянность.— Кроме того, вы ведь сказали ей неправду.— Мы просто играли, — сказал Майкл, обмениваясь косыми взглядами с Банни.— Говорить неправду — не лучший способ позабавиться, — напомнила я им.— Мы просто играли, — повторил Майкл, в то время как Банни обратился за помощью к своему большому пальцу.— Но Дисмей не знала, что вы только играли, — возразила я. — Она думала, что вы говорили правду.— Мы только играли, — сказал Банни, не вынимая палец изо рта.После того, как мы обсудили этот вопрос еще и еще раз, я сурово отправила их из комнаты. Эта парочка с визгом побежала прочь. На бегу, держась за свои джинсы пониже спины, они выкрикивали:— Мы получили взбучку! Электрическими розгами! Ой-ой! Ой-ой!Сердце мое упало. У меня возникло предчувствие, что Младенческий Период готов уступить свое место Периоду Насмешек Над Дисмей.Дисмей медленно входила в жизнь класса. Она начала работать вместе с классом, с легкостью догнав детей, пришедших в школу за месяц до нее. Одним махом расправившись с долгими и краткими гласными, она настигла нас на первых согласных. Дисмей показала способности к рисованию и живописи. Арифметика и чтение ровным потоком вливались в нее — и оставались там, вместо того, чтобы ослабевать и уходить, как это бывает со многими детьми. Но вся классная работа тускнела и становилась для Дисмей пустяком по сравнению с чудом того часа, когда я читала им сказки. Именно после первых нескольких чтений сказок, которые я устраивала сразу после обеденного перерыва, мне стало ясно, что имела в виду мать Дисмей, назвав ее доверчивым ребенком.Дисмей безгранично верила в абсолютную правдивость каждой сказки, которую ей приходилось слышать. Она была беспредельно доверчивой.Трудно объяснить разницу между тем, чем была сказка для нее и для остального класса. Другие всем сердцем верили в сказку во время чтения и без малейших колебаний отбрасывали ее, когда она заканчивалась. Но от Дисмей во время чтения исходило такое сильное чувство страстного приятия — и признания, — что временами меня чуть ли не мороз подирал по коже. Иногда мы разыгрывали сказки в лицах, и эта ее вера проявлялась с такой силой, что, когда Дисмей исполняла роль живущего под мостом тролля в сказке «Сердитый козел Билли», даже Банни бледнел и, очертя голову, проносился через мост, забывая, что он, Большой козел Билли, должен расхаживать с важным видом. И он наотрез отказался вернуться и убить тролля.Но эта доверчивость сослужила ей плохую службу, сделав ее полностью уязвимой для Банни и Майкла. Среди прочих несчастий они заставили ее поверить в то, что в ящике на крыше столовой, где помещалась сирена воздушной тревоги, живет лев. И когда как-то приехала машина гражданской обороны и на один миг включила сирену, чтобы проверить ее исправность, Дисмей, задыхаясь, с побелевшими от ужаса глазами, умчалась в комнату, слишком испуганная для того, чтобы даже закричать. Полдня она неподвижно просидела там с мокрым от слез лицом, несмотря на все мои попытки переубедить ее.Затем, в какой-то из дней я обнаружила ее горько рыдающей у тротуара, хотя в это время она должна была находиться в классе. Слезы беззвучно лились из ее глаз, в то время как она, содрогаясь от отчаяния, терла рукой тротуар.— Что случилось, Дисмей? — спросила я, присев на корточки подле нее, чтобы лучше видеть ее лицо. — Чем ты занимаешься?— Моя мама, — выдохнула она, — я покалечила мою маму!— Что такое ты говоришь? — спросила я в замешательстве.— Я наступила на трещину, — всхлипывая, сказала она. — Я не хотела, но Банни толкнул меня. И теперь у моей мамы сломана спина! Можете вы исправить сломанную спину? Это очень дорого стоит?— О, Дисмей, миленькая! — воскликнула я, разрываясь между жалостью и раздражением. — Я же говорила, чтобы ты не верила Банни. «Как по трещине пройдешь — маме спину перебьешь» — это ведь неправда! Это же просто такая песенка, которую любят распевать дети. На самом деле это не так!В конце концов я уговорила Дисмей оставить тротуар, но она явно была сама не своя весь остаток дня и вылетела, как пуля, из комнаты после окончания уроков, словно ей не терпелось скорее попасть домой, чтобы убедиться, что там все в порядке.Занятия в школе шли своим чередом, и от сказок мы перешли к книгам про страну Оз. Теперь на часе для чтения я сидела постоянно окруженная разлившимся у моих ног морем удивленных лиц, заново переживая вместе с ними очарование, испытанное мною тогда, когда я впервые услышала эти истории. И Дисмей так твердо верила в каждое услышанное от меня слово, что Майкл и Банни заставляли ее, охваченную ужасом, спасаться бегством каждый раз, когда пыльный вихрь проносился по площадке для игр. Наконец я вынуждена была решительно вмешаться в это дело, когда увидела, как Майкл борется с отчаянно молчавшей Дисмей, пытаясь разжать ее руки, мертвой хваткой вцепившиеся в окружающий площадку забор, чтобы вихрь не смог поднять ЕЕ и унести ЕЕ через Мертвую Пустыню в лапы Злой Колдуньи Запада.После этого Майкл обнаружил, что его джинсы — не такая уж хорошая защита от ракетки для пинг-понга, которая считалась самым суровым орудием физического наказания в нашем классе. Ему также пришлось, несмотря на полученную трепку, провести полдня в Изоляции вне классной комнаты, просидев в одиночестве на ступеньках у дверей; но самым тяжким было общее наказание, которому подвергся он вместе с Банни. Им было запрещено играть друг с другом три дня. Вид их удрученных, поникших фигур навевал уныние на всю площадку, и даже Дисмей простила их задолго до конца срока.Но проявленное мягкосердечие сделало ее еще более уязвимой для этих маленьких дьяволят, когда они в конце концов снова взялись за свое.Мы закончили первую книгу о стране Оз и с восторгом принялись за первую часть «Магии страны Оз», и вот тут-то мы на него и наткнулись! Прямо на девятнадцатой странице! Мы все торжественно на него посмотрели. Мы написали его на доске. Мы с благоговением созерцали его. НАСТОЯЩЕЕ ЖИВОЕ МАГИЧЕСКОЕ СЛОВО! И теперь, чтобы уметь заниматься настоящей магией, нам оставалось всего лишь научиться произносить его.Но вот здесь как раз и была загвоздка. Мы еще раз рассмотрели слово. ПИРЗКХГЛ. Мы проанализировали его. Все его буквы были известны, но в нем не имелось гласных, за исключением И. Как можно произнести слово, в котором столько гласных и которое не делилось на слоги? Конечно же, такое длинное слово должно было иметь более чем один слог!— Впрочем, мы должны проявлять осторожность даже при попытке произнести это слово, — предупредила я. — Потому что, если вы найдете правильный способ произносить его, вы сможете — ну, вот здесь написано: «...превратить любого человека в зверя, птицу или рыбу, или во что угодно и наоборот, как только вы узнаете, как произносить это магическое слово».— Вы сможете даже превращать самих себя. Разве не было бы забавным на некоторое время стать птицей? Но вот о чем нужно как следует подумать. Птицы умеют говорить в стране Оз, но могут ли они говорить здесь?Ответом было торжественное единодушное «нет» — если не считать попугаев и скворцов.— Так что, если вы превратите себя в птицу, вы не сможете снова превратить себя в человека. Вам придется оставаться птицей до тех пор, пока кто-нибудь не скажет магическое слово за вас. Так что лучше будьте поосторожнее, если вы научитесь произносить его.— А как ВЫ его произносите, учительница? — спросила Донна.— Мне никогда это не удавалось, — со вздохом сказала я. — Каждый раз, когда я дохожу до этого слова, мне приходится произносить его по буквам, так как я не могу произнести его правильно. Может быть, когда-нибудь я научусь этому. И вот ТОГДА, когда у нас наступит Тихий Час, я превращу вас всех в пасхальные яйца, и в нашем классе будет настоящий Тихий Час!Посмеявшись, дети вернулись к своим партам, и мы приготовились к нашим послеобеденным занятиям. Но сначала большинство детей склонилось над партами, старательно копируя с доски слово ПИРЗКХГЛ, чтобы унести его домой в надежде на то, что кто-нибудь поможет им научиться произносить его. Все было, как обычно, — смеющиеся дети, наполовину верящие в удивительные способности слова, и торжественная напряженность Дисмей, склонившейся над клочком бумаги и старательно переписывавшей слово, шевеля губами.А дело «Банни и Майкл против Дисмей» все продолжалось. Я посоветовалась с родителями мальчиков, но мы не смогли придумать ничего путного, что могло бы остановить их. Казалось, существовала какая-то непреодолимая сила, подстрекавшая мальчиков, несмотря на все наши попытки справиться с ними. Иногда приходится сталкиваться с такими вещами, как конфликт индивидуальностей — а иногда и союз индивидуальностей, — которые невозможно объяснить. Я пыталась решить эту проблему с позиции Дисмей, настаивая на том, чтобы она каждый раз, когда мальчики будут пытаться оплести ее очередной басней, рассказывала мне об этом прежде, чем окончательно поверить им; но Дисмей была слишком наивным ребенком, чтобы распознать пускаемое ими в ход коварство. Пробовала я и игнорировать всю эту ситуацию, полагая, что создаю ее сама, признавая ее существование. Но рыдавшая несколько раз в моих руках Дисмей убедила меня в ее реальности.И вот пришел вчерашний день. Это был холодный день, с неистовым ветром, пронизывающим до костей, несмотря на безоблачное небо — в такой день не очень-то поиграешь после ленча на площадке. Мы сказали детям, чтобы они побегали и поиграли минут пятнадцать после того, как мы вышли из столовой, а потом на оставшуюся часть перерыва зашли в дом. Я дрожала в своем свитере и жакете, щурясь от потока солнечного света, который, казалось, делал порывы проносившегося над площадкой холодного, хлесткого ветра еще холоднее. Дети, взвизгивая от возбуждения и ощущения свободы, носились взад и вперед наперегонки с ветром, играя в сумасшедшую игру — пятнашки, заключающуюся в том, что все становятся в круг и кто-нибудь начинает считать: «Джинджер, Финджер, Ливерпуль. К нам приехал мастер Гулль. Будет шить он и кроить, а тебе пора водить!», после чего они, как безумные, разбегаются во всех направлениях от того, на кого упало последнее слово.Однако энергии некоторых из наших подопечных хватило ненадолго, и когда я увидела, как Трееса и Ханнери забились в угол, дрожа от холода в своих потрескавшихся, не по размеру, башмаках, и плотнее закутываясь в изорванные свитера, я поднесла к губам свисток, давая команду на возвращение в класс.Крики и шум в конце концов сменились долгожданным сдержанным гулом Тихого Часа, и я позволила себе вздохнуть и расслабиться. Автоматически исключая тех, кто в этот день отсутствовал, я быстро пересчитала их и тут же, вздрогнув от неожиданности, снова проверила, кто есть в классе.— Где Дисмей? — спросила я. Последовало долгое молчание.— Знает ли кто-нибудь, где Дисмей?— Мы с ней были в комнате отдыха, — сказала Донна. — Она боится ходить туда одна. Она думает, что внизу, в кочегарке живет дракон, и поэтому боится ходить одна по лестнице.— Дак она играла с нами в пятнашки, — сказал со своим вечным сопением Ханнери.— Может, она пошла на большую площадку, — предположила Трееса. — Нам не велят играться на большой площадке, — целомудренно добавила она.И тут я услышала тонкое, смущенное хихиканье Банн^ БАРАБАН № 1 ЖУРНАЛ ЮНКОРОВ ПЕЧАТАЕТ ТВОИ ЗАМЕТКИ, СТИХИ, РИСУНКИ Революционный держим шаг! Слушайте все! Вообще-то возраст у меня уже комсомольский, но так получилось, что в комсомол я еще не вступил и хожу в школу в пионерском галстуке. Однажды ко мне подошел мой одноклассник Олег:— А тебе не стыдно ходить в галстуке?— Нет, — ответил я. — А почему мне должно быть стыдно?— Просто никто в восьмом классе в галстуке уже не ходит. А ты что — маленький?— Но разве пионерский галстук носят только маленькие? А как быть с пионервожатыми, например?Олег замялся, ничего не мог ответить. А я задумался: почему некоторые ребята стыдятся носить пионерский галстук? Неужели взрослость измеряется тем, что ты носишь или не носишь галстук, «фирменную» одежду? Разве быть взрослым — значит быть развязным, курить, красиво выражаться?


Не сдавайте скачаную работу преподавателю!
Данный реферат Вы можете использовать для подготовки курсовых проектов.

Поделись с друзьями, за репост + 100 мильонов к студенческой карме :

Пишем реферат самостоятельно:
! Как писать рефераты
Практические рекомендации по написанию студенческих рефератов.
! План реферата Краткий список разделов, отражающий структура и порядок работы над будующим рефератом.
! Введение реферата Вводная часть работы, в которой отражается цель и обозначается список задач.
! Заключение реферата В заключении подводятся итоги, описывается была ли достигнута поставленная цель, каковы результаты.
! Оформление рефератов Методические рекомендации по грамотному оформлению работы по ГОСТ.

Читайте также:
Виды рефератов Какими бывают рефераты по своему назначению и структуре.

Сейчас смотрят :

Реферат Этилен и его производные в промышленном органическом синтезе
Реферат Justice In Aeschylus
Реферат Разработка мероприятий по улучшению финансирования деятельности дошкольных образовательных учреждений (ДОУ) на примере дошкольного образовательного учреждения №29 г.Чайковский
Реферат Формування ринку майнового страхування
Реферат Береги честь смолоду (По повести А. С. Пушкина "Капитанская дочка")
Реферат Новое информационное общество
Реферат Проектування технологічного оснащення для оброблення деталі Кронштейн 64644700015
Реферат Развитие капитализма в пореформенной России
Реферат Система автоматической стабилизации пневмоколесной платформы для транспортировки крупногабаритных
Реферат Управление федеральной антимонопольной службы по Волгоградской области: организационно-правовые основы деятельности
Реферат Позаурочна робота з трудового навчання та її роль у трудовій підготовці молодших школярів
Реферат Big Bang Essay Research Paper Big Bang
Реферат Динамическое представление сигналов
Реферат «Инновации в медицине: основные проблемы и пути их решения», посвященный 65-летию Новосибирского ниито
Реферат Копченые колбасы (продовольственные товары)