Реферат по предмету "Филология"


Особенности художественного образа в комедии Мольера "Дон Жуан"

Особенности художественного образа в комедии Мольера «Дон Жуан» Жан Батист Мольер (1622 – 1673 гг.) - французский драматург, актер, театральный деятель. Мольер родился в семье королевского обойщика и мебельщика Ж. Поклена, который сумел поместить сына в Клермонский колледж. Юный Поклен получил широкое образование, проявив особую склонность к античной литературе и философии.

После окончания колледжа (1639) юноша решил посвятить себя театру. В 1643 году, приняв псевдоним Мольер, он организовал "Блистательный театр". Но этот театр успеха не имел, и с 1646 по 1658 год Мольер и его товарищи работали в провинции. В 1658 году его труппа по желанию короля была оставлена в Париже. Именно в парижский период жизни Мольер создал свои замечательные комедии (числом более тридцати),

в которых осмеивал всевозможные пороки: ханжество, лицемерие, подозрительность, тупость, легкомыслие, чванство, дворянскую спесь и жадность буржуа. Все это и многое другое стало предметом критики в беспощадной, иногда доброй, иногда горькой, но всегда глубокой по мысли, человечной по сути и виртуозной по форме комедии Мольера. "Дон Жуан" (1665), "Мизантроп" (1666), "Скупой" (1668), "

Тартюф" (1664), "Мещанин во дворянстве" (1670), "Плутни Скалена" (1671), "Мнимый больной" (1673) и другие его пьесы до сих пор не сходят со сцены, и их остроумие и блеск не тускнеют от времени. Мольер был не только драматургом, но и гениальным актером. "Он был актером с головы до ног. Одним шагом, улыбкой, взглядом, кивком головы он сообщал больше, чем

величайший говорун в свете мог бы рассказать за целый час" писал о нем один из современников. 17 февраля 1673 года во время представления комедии "Мнимый больной", в которой Мольер выступал в главной роли, драматургу стало плохо. Начавшиеся судороги он сумел выдать за игру, так что спектакль не был сорван. Через несколько часов после окончания представления

Мольер скончался. Мольер был сыном эпохи классицизма, но жанр комедии предоставлял ему больше свободы. В ряде фарсовых и бытовых комедий Мольера оживает народная карнавальная стихия. Обличая в своих произведениях пороки, драматург стремился совершенствовать человеческую природу и исправлять нравы, что соответствовало философии классицизма. С другой стороны, в своих "высоких комедиях" ("Мизантроп", "Дон Жуан") автор смешивал "высокий" и "низкий"

жанры. Он обращался к языку улицы, что было несвойственно классицистам. Новшества Мольера были не просто отходом от классицизма: они открывали дорогу реализму. При всей живости, эмоциональности творчества Мольера важнейшей чертой его гения была интеллектуальность. Исследуя широкие пласты жизни, автор отбирал только те черты, которые были необходимы для изображения определенных типов, не добиваясь разностороннего изображения характеров.

По словам А.С.Пушкина, "у Мольера Скупой скуп - и только". В комедиях характер человека получал свое развитие не в сложном многообразии, а в выражении преобладающей черты, поэтому сатирические краски в его пьесах предельно сгущены. Народность комедий Мольера - в их бодром, оптимистическом тоне, пронизывающем все образы, в том числе и сатирические. По определению Л. Н.Толстого, "

Мольер едва ли не самый всенародный и потому прекрасный художник нового искусства". Комедия великого французского драматурга Жана-Батиста Мольера "Дон Жуан" и по сей день остается одной из самых популярных пьес мирового репертуара, заставляя вновь и вновь разгадывать тайну незаурядной гордой личности, бросившей дерзкий вызов небесам. Кто же он? Азартный игрок? Авантюрист? Искушенный в страсти обольститель?

Философ? Циник, глумящийся над всем и вся: законом, религией, добродетелью, моралью, жизнью, смертью Этот вопрос волнует воображение многих драматургов, актеров, режиссеров, вдохновенно сочиняющих собственные вариации мифа о Дон Жуане. «Дон-Жуан» - одно из наиболее реалистических произведений Мольера, несмотря на черты условности и даже фантастики, которые переходят в пьесу из легенды (приглашение статуи Командора и гибель Дон-Жуана). В этой комедии драматург значительно отступает от “правил”: он

не соблюдает трёх единств, образы действующих лиц, и особенно главного героя, обрисованы многосторонне, не отличаются однокачественностью, свойственной произведениям представителей классицизма. Мольер поднимает в пьесе свой голос против “сословной морали”, позволяющей знатному господину безнаказанно угнетать и унижать простых людей. Вместе с тем Мольер в этой комедии снова направляет свои удары против религиозного ханжества и лицемерия. Первое представление «Дона

Жуана» было дано в Париже на сцене театра Пале-Рояль 15 февраля 1665г. Роль Сганареля исполнял сам Мольер. Ввиду запрещения пьесы при жизни Мольера "Дон Жуан" напечатан не был. Впервые комедия была напечатана в 1682 г. в полном собрании сочинений Мольера, составленном Лагранжем и Вино (Les Oeuvres de monsieur de Moliere, revues, corrigees et commentees,

8 vol Paris, 1682). Любопытно отметить, что в амстердамском издании комедий Мольера (1675) "Дон Жуан" Мольера был заменен пьесой "Каменный гость, или Пораженный молнией атеист" Доримона без указания авторства последнего. Дон Жуан (Don Juan, собств. Дон Хуан) – легендарный испанский герой, давший свое имя одному из популярнейших в искусстве

типов. Героем предания является представитель одного из аристократических севильских родов, Д. Жуан Тенорио. Смелые его похождения, оставались безнаказанными, благодаря участию в них его близкого друга, короля дон Педро (1350 – 1369), долго наводили ужас на всю Севилью, пока ,наконец, небесное правосудие, в лице убитого им командора дона Гонзаго, не положило конец его бесчинствам. К этой легенде впоследствии примешали другую, также севильскую,

о распутнике Д. Жуане де Марана, продавшем душу свою дьяволу, но после раскаявшемся и поступившем в монастырь. Рыцарские сказания и средневековая народная поэзия выдвигают целый ряд других лиц, также руководимых в своих действиях жаждой к чувственным удовольствиям, также безумно отважных и безнравственных. Обри Бургундец, Роберт Дьявол, сказание о котором более других сходится с главными чертами легенды о Д. Жуане, и др. дали общие очертания этого типа, которые в каждой стране могли прилагаться к наиболее

выдававшимся своей безнравственностью и удалью искателям приключений. С течением времени тип изменяется, по мере смягчения нравов; резкие черты характера, грубость приемов предшественников Д. Жуана постепенно заменяются более привлекательными качествами, и наконец, герой севильской легенды облекается в обаятельную форму, сразу приобретающую ему необыкновенную популярность. Это – дело Тирсо де Молина (умер 1648), создавшего в своей пьесе: "

El burlador de Sevilla у convidado de piedra", тот причудливый характер, который обошел потом весь мир под именем Д. Жуана. Мольер, в своей комедии: "D. J. ou le festin de pierre" (поставлена в 1665 г.), первый лишил героя отличительных особенностей его испанского происхождения и ввел в пьесу франц. действительность своего времени. Он отбросил внесенный итальянцами комизм и уничтожил клерикальный оттенок, характеризующий пьесу

Тирсо. Древнейшее происхождение имеет связанная с Д.Ж. легенда о каменном госте, статуе, карающей преступника или его каким-то образом изобличающей или же кивком головы дающей ответы на заданные ей вопросы. Так, например, Аристотель в «Поэтике» рассказывает историю о том, как в Аргосе статуя некоего Мития упала и раздавила виновника смерти этого самого

Мития, когда тот смотрел на нее. Согласно Плутарху, статуя Юноны наклоном головы ответила на мольбу Камилла взять под покровительство богини Рим, разгромленный галлами. По рассказу того же Плутарха, со статуей Фортуны общался Гней Марций Кори-олан. Мотив статуи, наделенной чудотворной силой, получил распространение в драматургии средневековья, особенно в мираклях. Так, у

Жана Боделя в «Игре о святом Николае» изваяние святого изобличает воров, ограбивших царскую казну. В античные и в средние века была известна во многих вариантах легенда о статуе Венеры, не пожелавшей расстаться с кольцом, случайно надетым на ее палец, и предъявившей права на его владельца. (Эту легенду использовал П.Мериме в новелле «Beнера Илльская».) Таким образом, символика статуи характеризовалась амбивалентным значением: она могла быть

как воплощением небесного правосудия, так и орудием сатаны, наделенным демонической силой. Столь же двойственной была трактовка образа каменного гостя в разных преломлениях истории Д.Ж.В легендах, предварявших литературные явления Д.Ж были заданы основные сюжетные обстоятельства, в которых будет существовать и действовать герой. Место действия чаще всего Испания, Севилья, время — эпоха «плаща и шпаги».

Непременные участники: дочь командора и сам командор, убитый Д.Ж. в предыстории действия или в самом начале. Что же касается развязки, то она, как правило, оказывалась смертельной для Д.Ж хотя далеко не всегда его гибель происходила от «пожатья каменной десницы». Сюжетика ранних Дон Жуанов (Тирсо, Мольер, Моцарт) в основном вращалась вокруг предания о доне Хуане де Тенорио. П. Мериме использовал в качестве фабулы своей новеллы легенду о доне

Мигеле. Позднее А.К.Толстой пошел по пути контаминации двух сюжетов. Мотив сделки с сатаной определил возможности сближения образа Д.Ж. с Фаустом и фаустианской темой — в виде противопоставления двух героев (пьеса Д.Граббе) или сближения (А.К.Толстой). К переменным составляющим фабулы относятся: родственные отношения между командором и донной Анной (отец — дочь или муж — жена/вдова), наличие слуги, собеседника и оппонента

(Сганарель у Мольера, Лепорелло у Моцарта и Пушкина), участие в интриге других любовниц Д.Ж находящихся с ним в дружбе (Лаура Пушкина) или во вражде (Эльвира Моцарта), посягательства Д.Ж. на честь простолюдинок (у Моцарта пара Церлина и Мазетто — праправнуки средневековых Марион и Робена), отношения Д.Ж. с верховной властью (у

Пушкина король отправляет его в ссылку, чтобы оградить от мести родственников командора), участие в судьбе героя высших сил (пари между Богом и Сатаной у А.К.Толстого). Предлагаемые обстоятельства этого мифа допускали возможности различных толкований образа Д.Ж. и самых разных его оценок: от безоговорочного осуждения до частичного, а иногда и полного оправдания. Жанровой формой литературной истории Д.Ж. поначалу была комедия.

Позднее Байрон вывел героя на широкие просторы эпического сюжета, а Пушкин сделал его действующим лицом трагедии. Истории Д.Ж. как литературного героя сопутствовало бытование в качестве поэтического образа лирики (Ленау, Гольтей, Визе, Браун фон Браунталь, Фридман, знаменитые «Шаги командора» А.А.Блока), предмета философской эссеистики. Помимо прямого воплощения этого литературного героя (под

тремя основными именами в русской транслитерации: Дон Жуан, Дон Хуан, Дон Гуан) можно составить длиннейший перечень «донжуанствующих» персонажей: от Вальмона до Стивы Облонского, от Адольфа до Паратова и т.д. Д.Ж. — единственный во всей истории мировой культуры мифический герой, не заимствованный театром, а театром порожденный. Он — дитя сцены, человек играющий.

Его не случайно называют в драме «галаном» (galan): так звали «героя-любовника» — популярнейшее амплуа в испанском театре XVII в. Но в отличие от комедийных персонажей эпохи Возрождения, герой «Севильского озорника» ведет любовную игру, не ведая любви, во всяком случае той возвышающей, прекрасной любви, которая торжествовала в искусстве Ренессанса. Искусство барокко, которому близок «Севильский озорник», раскрывает трагическую двойственность

любовного чувства. Образ Д.Ж. — одна из наиболее значимых реплик Мольера в споре, который ведет «великий век» о сущностных категориях человеческого бытия, о добре и зле, о боге и дьяволе, о любви и, разумеется, о том, что является для драматурга-актера предметом профессионального интереса, — об игре и сферах ее господства: социуме, любовных отношениях, фантазмах воображения. Мольеровская версия истории Д.Ж. была многократно прочитана как «современная история» безбожного развратителя-

аристократа, преступившего все земные и небесные законы, снискавшего негодование неба, которое послало надгробную статую для свершения «высшего правосудия». В ‘Д.Ж. видели либертена, «сильного своим умом, но принадлежащего к ненавистной социальной группе» (Ги Леклер), смелого рационалиста, распутного и злого, носящего маску вольномыслия (Ж. де Бевотт); «грубое животное», скрывающее под пышным оперением разрушительные инстинкты (Ж.

Гишарно). Традицией стало подчеркивание двойственности персонажа, сочетающего в себе рыцарскую доблесть и порок, непринужденную элегантность поведения и примитивность чувствования. Столь же двухмерной представлялась и структура образа; при этом его «вечное», легендарное основание воспринимали лишь полускрытым фундаментом, над которым драматург воздвиг вполне узнаваемое для современников сооружение: портрет вельможи. Среди героев «высоких комедий»

Мольера Д.Ж. — самый привлекательный. Ему чужда назойливость мизантропа Альцеста, а ханжество, роднящее предприимчивого обольстителя с Тартюфом, у артистичного дворянина выглядит грациознее, чем у тяжеловесного святоши. Радостное жизнелюбие Д.Ж. особого свойства: он словно постиг все законы бытия и чувствует себя избранником, которому ничего не стоит взвихрить вокруг себя пространство, остановить время, сделать врага другом,

кредитора — должником, покорить вмиг любую красавицу. Поведение Д.Ж. может показаться противоречивым: он смеется над женскими чувствами, но почти по-братски расположен к слуге Сганарелю, он безразличен к тому, что о нем говорят «в свете», но бросается на помощь незнакомцу, попавшему в беду. Он дерзок и бесстрашен, но может и удрать от преследователей, переодевшись в костюм крестьянина. Рисуя своего героя, Мольер как будто не слишком заботится о том, чтобы выставить

его циничным монстром. Проказы Д.Ж. с женщинами, которые имеет возможность наблюдать читатель, не вызывают активного протеста, тем более негодования, напротив, заставляют дивиться галантной виртуозности любвеобильного сеньора. Вдохновенные тирады героя во славу своих побед над женщинами заставляют видеть в нем скорее пылкого завоевателя, нежели холодного совратителя. Между тем кара небесная обрушивается на грешника, чьи вины так узнаваемы и так обыденны.

По-видимому, неумеренное и безответственное женолюбие Д.Ж. и его кощунственное лицемерие — только часть и следствие преступления, повлекшего за собой столь ужасающее наказание. Мольеровский Д.Ж. действительно принадлежит своему времени, и вина героя не может быть истолкована без учета приоритетных для эпохи идей, без анализа множества компонентов, слагающих духовный климат общества. «Дон Жуан» — одна из наиболее «барочных» пьес великого комедиографа.

Романский легендарный сюжет, лежащий в ее основе, многие структурные нарушения классицистического канона, жанровая чересполосица говорят о принадлежности мольеровского шедевра к грандиозному культурно-историческому комплексу, определившему лицо XVII века, — к стилю барокко. Более всего принадлежность пьесы к барокко проявляется в интерпретации вины Д.Ж. В прозаической (в отличие от «Тартюфа» и «Мизантропа») пьесе драматург выстраивает для своего героя

удивительно обыденный мир: здесь снуют кредиторы, папаша «читает прописи» отбившемуся от рук отпрыску, тут легковерные простушки восторженно внимают небрежному вранью нарядного господина. Одним словом, реальность никак не обнаруживает в себе потенций «чудесного» и «божественного». Не обнаруживает до поры до времени. Мольер достигает поразительных результатов в манипулировании читательским (и зрительским) восприятием, не давая возможности «провидеть» сверхъестественный исход популярной истории

и тем самым незаметно сводя позицию реципиента к точке зрения Д.Ж естественно убежденного в том, что «дважды два — четыре», а «небо» слишком далеко. Однако статуя командора появляется и делает свое дело. Ей предшествует предупреждающий героя призрак женщины под вуалью. Попранная любовь и оскорбленные небеса выступают рука об руку, являя собою нерасторжимое целое.

Ибо Д.Ж. погрешил против таинственности бытия, в которой любовь, одно из величайших таинств, составляет существеннейший аспект человеческой жизни. Барочная модель мира — это образ грандиозного, непознаваемого и непредсказуемого целого, полного величественных загадок и опасных сюрпризов, но мира живого и активного в диалоге с человеком. Гордого, блестящего интеллектуала настигает кара за его духовную ущербность, столь явную человеку эпохи барокко и столь парадоксально, провокационно представленную

Мольером. Сверхъестественные силы определяются в комедии популярным для эпохи эвфемизмом «небо». Однако тема каменного командора, посланного силами ада, не может быть прочитана только как тема небесного правосудия. Оживший истукан, мертвая материя, вызванная к жизни чародейством или небрежным озорством, — традиционная для литературы ситуация вторжения демонических сил в мир людей с целью опустошить души, чтобы уничтожить их и забрать в ад. Игра Д.Ж. с мертвым командором, нарядной статуей («Ему идет это

одеяние римского императора!») — апогей той игры, которую ведет герой на земле и готов вести в мирах иных. Безудержная, ничем не стесняемая игра-глумление пронизывает все земное бытие мольеровского соблазнителя. Игра — его философия, игра — средство достижения целей, игра — наслаждение властью над теми, кто не причастен к высшей человеческой способности творить воображаемый мир, преобразовывая очевидное в невероятное. Действительно, в какой-то мере Д.Ж. — правоверный член современного ему (т.е.

Мольеру) общества, почитающего игру главным регулятором отношений между людьми, наилучшим украшением жизни, а неразлучную с игрой маску — изысканнейшим украшением, способным к тому же обезопасить ее носителя от социальной агрессии и непознанных сил, бушующих в мироздании. Принимая «правила игры», предложенные ему окружающими, Д.Ж. ведет себя весьма разнообразно. То он упоенно рассуждает о «модном пороке» — лицемерии, тем самым

провозглашая себя рядовым участником «человеческой комедии», то бросается на выручку незнакомцу, теснимому в лесу разбойниками, то на миг подыгрывает отцу, а то феерически лицедействует, разом обольщая двух крестьяночек. Предаваясь изощренному лицедейству, творя игру на разных уровнях ее существования, Д.Ж. агрессивен и безогляден. Его избранничество и впрямь может показаться невозбраняемым. Но кому, как не Мольеру, знать об опасной двойственности игры, о ее магической способности пробуждать

силы хаоса. «Дон Жуан» — это комедия ограниченности человеческого удела, где игра может вознести высоко, но не выше людской участи. Д.Ж. своим приглашением к игре «оживляет» каменную статую. Та пожатием каменной десницы водворяет закоренелого грешника в ад. По Мольеру, этот ад уготован всякому, кто, кичась своей игровой властью над человеческим сообществом, превысит свои права и возомнит себя равным творцу.

Искусство XVII века постоянно рассуждает об игре, ее покоряющей и убеждающей силе, о ее почти деспотической власти над человеком играющим, о ее природе и тех границах, за которыми игра становится магией, соприкасаясь с инфернальным пространством. В этом смысле игра граничит с грехом. И здесь блестящий мольеровский лицедей и вопрошатель Д.Ж. может быть прочитан как образ актерства, стремящегося вовлечь в игру живое и мертвое, пересоздать

созданное, окликнуть запредельное, встать вровень с творцом. Мольеровский интеллектуал верит в права игры и не верит в смысл бытия, где жизнь, смерть, любовь исполнены высочайшего значения и неподвластны даже самому искусному и дерзостному манипулированию. Наказание, которое настигает Д.Ж —- это по существу кара за «онтологическую» слепоту, за высокомерие, обернувшееся смертным грехом. Роль слуги - Сганарель

Сганарель не только соучастник (пускай и поневоле), но и своего рода «духовник» господина. «Вам ведь известно, — говорит он Дону Жуану, — что прения вами разрешены мне, запрещены только обличения». И он не устает пользоваться предоставленным ему правом с настойчивостью, достойной репортера. Особенный интерес Сганарель проявляет к «символу веры» Дон Жуана: «[С.] Во что вы верите? « » — [Д.Ж.] Я верю, что дважды два — четыре,

Сганарель, а дважды четыре — восемь. — [С.] Недурная вера! Насколько я вижу, ваша религия — арифметика? « » Но что же, черт возьми, вы меня не перебиваете? Я не могу вести прения, если меня не перебивают». С традиционной точки зрения, отношения между слугой и господином весьма странные. Сганарель пытается фрондировать и требует к себе соответствующего отношения.

Комичность сцены подчеркивается переодеванием в платье старого доктора, что, по словам самого Сганареля, придает ему «значительности»: крестьяне принимают его за настоящего лекаря. Во всех диалогах с Дон Жуаном Сганарель играет роль следователя и судьи одновременно, нарушая тем самым им же признанный «контракт» о запрете на обличения. Однако постоянные обвинения в имморализме с его стороны выглядят достаточно банально и являются скорее

средством, провоцирующим самые откровенные признания: «[С.] Как! Вы ни во что не верите и все-таки хотите выдавать себя за порядочного человека? — [Д.Ж.] А почему нет? « » — [С.] Что за человек! « » — [Д.Ж.] Нынче в этом стыда нет: лицемерие — модный порок, а все модные пороки сходят за добродетели. Роль благомыслящего человека теперь — лучшая из всех, которые можно играть, и профессия лицемера доставляет

удивительные преимущества». Примечательно, что либертен Дон Жуан произносит слова, проникнутые иезуитским духом. Так Мольер совмещает в одном образе черты тех, кто в реальной жизни были противниками: иезуитов и гугенотов, янсенистов; мазаринистов и фрондеров. В чем же состоят эти «удивительные преимущества»? Для Дона Жуана — это возможность удовлетворить свой гедонизм.

Но для очаровывания бесконечной череды женщин, в чем и состоит метафизический смысл донжуановского бытия, требуются деньги. Количество денег должно быть столь же бесконечно, как и количество любовных интриг. Для получения денег Дон Жуан использует все то же основное средство из арсенала либертена — l'esprit de finesse — утонченный ум. В общении с господином Диманшем Дон Жуан буквально продает свое умение нравиться (т.е. первейшее свойство «порядочного человека»):

«Лучше заплатить им что-нибудь, а я знаю секрет отпускать их удовлетворенными, не заплатив ни одного дублона». Однако деньги для него — лишь средство. Он их тратит, как и самого себя, не считая. Либертинаж Дон Жуана еще имеет богоборческий характер. Отсюда иллюзия неисчерпаемости его сил. Иное дело Сганарель, отражение Дон Жуана в зеркале фарса. Исчезновение

Дон Жуана в адском пламени в финале сопровождается единственным, но столь красноречивым восклицанием Сганареля: «Ах, мое жалованье, мое жалованье!» У «добропорядочного» слуги нет и тени ужаса перед преисподней. Он хорошо усвоил заповеди господина-либертена, прочно уверовал в арифметику как религию. Сганарель конечен. Для него деньги — уже предмет накопления. Его либертинаж — не богоборческий, а накопительский.

Если в «Тартюфе» М. нападал на религию и церковь, то в «Дон-Жуане, или Каменном госте» (Don Juan, ou Le festin de pierre, 1665) он направил острие своей сатиры в самое сердце феодального дворянства. Положив в основу пьесы испанскую легенду о неотразимом обольстителе женщин, попирающем законы «божеские» и человеческие (см. «Дон-Жуан»), М. придал этому бродячему сюжету, облетевшему почти все сцены

Европы, оригинальную сатирическую разработку. Образ Дон-Жуана, этого излюбленного дворянского героя, воплотившего всю хищную активность, честолюбие и властолюбие феодального дворянства в период его расцвета, М. наделил бытовыми чертами французского аристократа XVII в. — титулованного развратника, насильника и «либертена», беспринципного, лицемерного, наглого и циничного, демонстрирующего глубокое разложение господствующего класса в эпоху абсолютизма.

Он делает Дон-Жуана отрицателем всех устоев, на которых основывается благоустроенное буржуазное общество. Дон-Жуан лишен сыновних чувств, он мечтает о смерти отца, он издевается над мещанской добродетелью, соблазняет и обманывает женщин, бьет крестьянина, вступившегося за невесту, тиранит слугу, не платит долгов и выпроваживает кредиторов, богохульствует, лжет и лицемерит напропалую, состязаясь с Тартюфом и превосходя его своим откровенным цинизмом (ср. его беседу со

Сганарелем — д. V, сц. II). Такова сущность образа Дон-Жуана, выражающая всю полноту классовой ненависти М. к знатным бездельникам, продолжавшим безнаказанно царить в бесправном французском обществе XVII в. Свое негодование по адресу паразитического дворянства, воплощенного в образе Дон-Жуана, М. вкладывает в уста его отца, старого дворянина

Дона Луиса, и слуги Сганареля, которые каждый по-своему обличают порочность Дон-Жуана, произнося фразы, предвещающие тирады Фигаро (напр.: «Происхождение без доблести ничего не стоит», «Я скорее окажу почтение сыну носильщика, если он честный человек, чем сыну венценосца, если он так же распущен, как вы» и т. п.). Но образ Дона Жуана соткан не из одних отрицательных черт. При всей своей порочности

Дон Жуан обладает большим обаянием: он блестящ, остроумен, храбр, и М обличая Дон-Жуана как носителя пороков враждебного ему класса, одновременно любуется им, отдает дань его рыцарскому обаянию. Список использованной литературы 1. Мольер. Пьесы; Критика и комментарии; Темы и развёрнутые сочинения; Материалы для подготовки к уроку / Сост. и коммент.

Н.Я. Мировой. М 1997. 2. Э. Святоша // Ауэрбах Э. Мимесис. М 1999. 3. Бордонов Ж. Мольер. М 1983. 4. Булгаков М. Жизнь господина де Мольера. 5. Бояджиев Г.Н. Мольер: Исторические пути формирования жанра высокой комедии. М 1967.



Не сдавайте скачаную работу преподавателю!
Данный реферат Вы можете использовать для подготовки курсовых проектов.

Поделись с друзьями, за репост + 100 мильонов к студенческой карме :

Пишем реферат самостоятельно:
! Как писать рефераты
Практические рекомендации по написанию студенческих рефератов.
! План реферата Краткий список разделов, отражающий структура и порядок работы над будующим рефератом.
! Введение реферата Вводная часть работы, в которой отражается цель и обозначается список задач.
! Заключение реферата В заключении подводятся итоги, описывается была ли достигнута поставленная цель, каковы результаты.
! Оформление рефератов Методические рекомендации по грамотному оформлению работы по ГОСТ.

Читайте также:
Виды рефератов Какими бывают рефераты по своему назначению и структуре.