Реферат по предмету "Разное"

Узнать цену реферата по вашей теме


А. А. Пископпель Г. П. Щедровицкий подвижник и мыслитель

А.А.Пископпель Г.П.Щедровицкий – подвижник и мыслитель * Знакомить читателя с жизненным путем и творческим обликом Георгия Петровича Щедровицкого и легко, и трудно. Легко потому, что Георгий Петрович был публичным человеком, идеологом и культурным деятелем, а не чисто кабинетным ученым, отрешенным от социальной жизни. Он неутомимо участвовал во всех социально значимых событиях научной и философской жизни своего времени. И, вместе с тем, его нельзя себе представить в иной стихии, нежели стихия мысли, мышления, но размышления не наедине с самим собой в глубоком кресле, а в процессе живого общения, так сказать, на общественном подиуме. Подобно Сократу, он всем видам философствования предпочитал диалог и публичную дискуссию, большим мастером которых он был. Его образ жизни был таков, что все или почти все в ней было отдано организованной им самим семинарской работе и обсуждениям волновавших его проблем с коллегами и учениками в свободное от семинаров время. Огромное количество дискуссий, докладов, лекций, бесед... И никогда не прекращавшаяся рефлексивная работа над своим и чужим «мыследействованием», фиксируемая в бесконечных «заметках». Сам себя он называл «идеалистом» – человеком, для которого идеи и теоретические принципы являются первой и подлинной реальностью. И это не было фигурой речи – весь его образ жизни был специально организован для служения главной идее – развитию того направления мысли и деятельности, которые он называл Методологией и привлечению к этому делу своей жизни как можно больше активных и самостоятельно мыслящих людей. Казалось бы, раз вся его сознательная жизнь прошла на виду у великого множества людей – друзей и учеников, единомышленников и оппонентов, то о ней известно все. Дело только за тем, чтобы собрать ее воедино и представить на всеобщее обозрение. В каком-то смысле может быть так оно и есть. Однако масштаб, динамика, разнообразие и продолжительность этой публичной деятельности были таковы, что многочисленные свидетельства его неутомимой творческой активности трудно обозримы и принадлежат одновременно «всем и никому». Для каждого из тех, кто прошел с ним тот или иной отрезок своей жизни существует «свой» Щедровицкий, свой опыт общения с ним, свои, иногда очень сложные и противоречивые, взаимоотношения. Уходили старые и приходили новые ученики, появлялись новые интересы и устанавливались иные приоритеты, менялось время, менялся и он вместе с ним. Неизменной была лишь погруженность в непрерывный коллективный дискурс – работа, работа и работа. Будучи не только мыслителем, но и человеком действия и не имея возможности полноценно реализоваться в атмосфере советского официоза, он создал свой собственный мир, свою Касталию – Московский Методологический Кружок (ММК), – в которой мог свободно жить и мыслить1. В этой задуманной и реализованной, подчеркнем это, в кондовых советских условиях Касталии, он, как и подобает мыслителю, искал свой ответ на извечный вопрос: «Кто мы? Зачем и куда идем?». Таким ответом стала разработка глобальной интеллектуально-действенной программы и ее центральных звеньев — методологических «подходов», сначала мыслительного, потом деятельностного, затем системодеятельностного и, наконец, системомыследеятельного. Но одновременно с этой программой он неизбежно создавал и образ современного мыслителя. Не предметного специалиста – не физика, языковеда, или педагога, а именно мыслителя в традиционном, философском смысле этого слова как универсальной фигуры, но в ее новой, современной форме. Создавал не на бумаге, а в жизни, самой своей личностью и предъявил этот образ миру как некоторый урок. Недаром Московский методологический кружок сумел объединить и инженеров, и физиков, и языковедов, и педагогов, и философов, и архитекторов - учившихся говорить друг с другом на едином, универсальном языке, на котором можно ставить и обсуждать любые проблемы, связанные с вынашиванием и воплощением самых разнообразных интеллектуальных замыслов - исследовательских, проектных, организационных и т.д. Конечно, лучше всего о себе, почему и зачем он десятилетиями вел подвижническую жизнь, мог бы рассказать он сам. Но, замечательный мастер рефлексии, Георгий Петрович признавал продуктивность только деятельностной ее формы и был чужд «интеллигентскому самокопанию». В его огромном архиве сохранился фактически лишь один текст, в котором он предается воспоминаниям о своей жизни, но и они заканчиваются годами учебы в Московском Государственном Университете, когда их автор был в самом начале своего творческого пути2. Огромный корпус оставшихся письменных текстов выступлений и обсуждений, размышлений и заметок (только описанная часть его личного рабочего архива содержит около 4000 папок), великое множество живых впечатлений и свидетельств участников методологического движения. В каждом из них сохранился след его жизни, но сам человек, оставивший эти многочисленные и труднообозримые свидетельства своей поразительной творческой мощи и энергетики загадочен и неповторим. Для Г.П.Щедровицкого всегда была характерна убежденность, что подлинное интеллектуальное творчество – это всегда работа на будущее. Поэтому он никогда не жил сегодняшним днем, а поверял свою жизнь этим будущим, причем таким, которое делаем мы сами и которое только потом становится той самой Историей, которую штудируют школьники. И единственной оценкой своих трудов, которая его по-настоящему глубоко волновала, была историческая оценка. Будущее и подведет итоги его трудам и борениям. ^ Творческая биография Георгий Петрович Щедровицкий родился в Москве 23 февраля 1929 года в семье, как принято было тогда выражаться, ответственного работника. Его отец — Петр Георгиевич Щедровицкий (1899-1972) — прошел жизненный путь характерный для многих представителей своего пореволюционного поколения. Комсомольская юность, участие в гражданской войне, учеба в МВТУ, строительство материальной базы советского социализма на «авиационном фронте». Крупный инженер, один из организаторов и создателей современной авиационной промышленности в предвоенные и военные годы, затем директор ОРГАВИАПРОМа. Мать, Капитолина Николаевна Щедровицкая, в девичестве Баюкова (1904-1994) — врач-микробиолог. Старинный дом, в одной из коммунальных квартир которого провел свое детство Георгий с родителями и младшим братом Левой, до сих пор смотрит окно в окно особняка Саввы Морозова на Воздвиженке (тогда Японское посольство, позже Дом Дружбы Народов). В 1940 году семья Щедровицких переезжает на окраину Москвы, в «генеральский» сталинский дом с псевдотриумфальной аркой у станции метро «Сокол», построенный перед войной для ответственных работников авиационной промышленности. В 1937 г. он поступает во второй класс 94-й средней школы и учится в ней до начала Отечественной войны и эвакуации семьи в г. Куйбышев, где его отец занимается восстановлением утраченного в начале войны промышленного потенциала европейской части страны — строительством новых уральских авиационных заводов. Время жизни в Куйбышеве — это и продолжение учебы в школе, и работа санитаром в госпитале, и шлифовальщиком на военном заводе. Здесь он вступает на год раньше положенного возраста в комсомол и активно участвует в школьной жизни военного времени. Здесь же, с путешествий на другой берег замерзшей Волги в гости к школьному приятелю, он начинает всерьез заниматься спортивным бегом на лыжах и показывает неплохие результаты. В дальнейшем он отдаст спорту не один год своей жизни, станет чемпионом Москвы и организатором зимних походов для своих друзей и учеников. В 1943 г. семья возвращается в Москву и Георгий продолжает учебу в 150-й школе, которую оканчивает с серебряной медалью в 1946 г. Школьные занятия давались ему легко, оставляя немало свободного времени, которым он мог распорядиться по своему усмотрению. Он делит его между тремя увлечениями — спортом, общественной работой и самообразованием. Его первой страстью становится история, любовь и интерес к которой сохраняется на всю жизнь. Впечатление от чтения многотомной «Истории XIX века» Лависса и Рамбо, подаренной юному школьнику на день рождения дядей, было живым и многие годы спустя. История Человечества, как он позже признавался, очень скоро становится для него той первой, а в некоторых отношениях и единственной реальностью, через которую он начинает воспринимать собственную жизнь и жизнь окружающих его людей. Начиная с седьмого класса у него появляется собственная образовательная программа, и, возвращаясь из школы домой, он усаживался за письменный стол, чтобы предаться собственным штудиям. Благо в его распоряжении была обширная домашняя библиотека, любовно собранная отцом. Здесь, за письменным столом, закладывались основы той работоспособности и самодисциплины, которые не переставали удивлять всех знавших Г.П. и работавших с ним в последующие годы. Очень рано, еще в школьные годы, он начинает сознательно организовывать собственную жизнь и подчинять ее жестким «идейным» принципам и вырабатываемым правилам, взяв на вооружение полюбившуюся ему максиму Салтыкова-Щедрина, что есть подлинная «жизнь», а есть «концерты». В «концертах» юный Г.П. участия принимать не желал, обижая знакомых семьи и родственников, поскольку регулярное общение с ними он тоже относил к этим самым «концертам». А подлинная жизнь начиналась для него тогда, когда он усаживался за «Капитал» Маркса или всерьез штудировал «Историю философии» Виндельбандта. Энергия марксовой мысли, смысл которой был ему тогда недоступен, произвела на него такое впечатление, что он стал слово в слово переписывать его тексты готическим шрифтом, тратя на это занятие почти все свое свободное время. Высокий стиль и пафос этой мысли прочно взяли юного школьника в полон, рождая желание посвятить свою жизнь занятиям философией. Но вот пришло время окончания школы и выбора будущего жизненного поприща. Под влиянием отца, считавшего занятия философией не столько серьезной профессией, сколько высокой формой культурного досуга и общей духовной образованности, было принято семейное решение сначала овладеть полезной и нужной «реальной» профессией и лишь когда-нибудь потом вернуться к этому столь увлекательному для бывшего школьника занятию. Вопрос о выборе среди таких профессий занятия по сердцу не стоял, профессия отца, авиационного инженера, была ему хорошо знакома и близка. Он всегда интересовался работой отца, знал от него эксплуатационные характеристики всех отечественных и зарубежных самолетов, особенности их конструкции. Живо интересовался историей авиации и всем, что было связано с авиастроением. У него не было сомнений, что выбрав профессию авиационного инженера он будет заниматься интересным, а самое главное необходимым для развития страны делом. А для вчерашнего школьника, раздумывавшего «делать жизнь с кого» это было, может быть самым важным обстоятельством. Он поступает и учится на подготовительном отделении Московского Авиационного Института (МАИ), выбирая между ним и Авиационно-Технологическим (МАТИ). Однако неожиданно для всех, и может быть для самого себя, в последний момент подает документы на физический факультет МГУ. Почему именно на физический, он, может быть, и сам толком не знал, считая, может быть, что академические занятия физикой все же ближе так полюбившейся ему философии, чем важная и нужная, но все-таки гораздо более земная профессия авиационного инженера. Но это, наверное, и не имело большого значения: для Г.П. всегда была характерна деятельная убежденность, что важно не столько то, чем человек занят, сколько то, что он сам сделает из своего занятия. Может быть, немальчишеское усердие, с которым он работал над собой, стало бы прологом к биографии книгочея и эрудита, если бы не ярко выраженный общественный темперамент и организаторская жилка. Как и большинство сверстников тех 40-х военных лет, он вступил в комсомол не только ради «чистоты биографии» (необходимой предпосылки любой карьеры в советском обществе), но и по идейной убежденности. И с той же серьезностью, с какой садился после школы за свои заветные занятия, отдается «общественной работе» комсорга класса и члена комитета комсомола школы (да еще участвует в драмкружке). В общем, на первый взгляд, ведет себя как «кондовый» советский общественник. Однако слишком всерьез он относится к этой своей общественной деятельности, и ее результатом, как правило, оказывается не социальная адаптация, а социальная отчужденность и от начальства, и от сверстников. Этой серьезности в отношении к делам, которые давно уже никем не принимались всерьез, Г.П. был обязан многими неприятностями. Он и в годы учения в университете сохраняет верность себе, совмещая образование с активной «общественной работой»3. В те послевоенные времена она еще не превратилась в идеологическую барщину 60-80 гг. и ей отдали дань все университетские студенты, в ком был хоть какой-то общественный темперамент. Бурная общественная деятельность Г.П. приносила ему одну неприятность за другой, и он победно шествовал от поражения к поражению. За три года учебы на физическом факультете два раза ставился вопрос о его исключении из комсомола (а значит, по неписаным законам того времени, и отчислении из университета). И оба раза источником конфликта была сверхнормативная активность и отсебятина, столь противопоказанные лояльному советскому человеку. Вспоминая те годы, Г.П. говорил, что он был загадкой и для начальства, и для товарищей, которые все никак не могли решить: то ли он «карьерист» с неуемной активностью, то ли «дурачок», принимающий всерьез идеологические декорации советской жизни4. Сама учеба на физическом факультете того времени не вполне удовлетворяла Г.П.: не давая, по его убеждению, необходимого научного кругозора, она в то же время не отвечала и духовным запросам его деятельной натуры. К тому же на третьем курсе его принудительно распределили на «Отделение строения вещества» (т.е. фактически атомной физики), что означало реальную перспективу работы в закрытых учреждениях МВД над атомным проектом. Г.П. наотрез отказался и после конфликта с администрацией перевелся на второй курс философского факультета МГУ. Так, в 1949 г. началась учеба на философском факультете. В то время его больше всего интересовали процессы общественного развития – реальная классовая структура советского общества и процессы классообразования в нем. Но истмат, выдававший себя за социальную философию, был прямым продолжением официальной идеологии и к собственно философии имел весьма отдаленное отношение. Все самостоятельно мыслящие и порядочные студенты старались держаться от него как можно дальше и стремились найти себе философское занятие вне прямого давления идеологии. Поэтому непосредственной сферой интересов Г.П. становятся сначала философские вопросы естествознания, а затем логика и методология науки. Время учебы на философском факультете определило не только основную область его научных интересов, но в значительной мере и круг будущих друзей и единомышленников, и образ будущей деятельности, и всю дальнейшую жизнь. Как часто любил позже говаривать Георгий Петрович, самое главное в жизни – попасть в хорошую компанию. Сам он всегда считал, что с той компанией в которую попал перейдя на философский факультет ему повезло. Студенческие годы на философском факультете — это и начало его официальной трудовой биографии. В 1951 - 1958 гг. Г.П. работает школьным учителем: преподает в разные годы логику, психологию и физику. Здесь, в школе, зародились и тот неослабевающий интерес, с которым Г.П. на протяжении всей своей дальнейшей научной деятельности относился к образовательной сфере и отстаиваемый им подход в философии образования, ставящий эту сферу деятельности в самый центр общественной жизни как таковой5. Здесь развился и укрепился его учительский дар, то педагогическое мастерство, с которым он в дальнейшем овладевал вниманием любой аудитории. Отсюда и умение работы с коллективом, которое станет неотъемлемой и, может быть, самой существенной чертой всей его будущей творческой деятельности. Но школьное учительство при всей его значимости для будущего — это лишь малая толика того, чем он занят в эти годы. Уровень преподавания на философском факультете был не высок, но само пребывание там открывало неограниченные горизонты для самостоятельной работы — самые благоприятные условия для человека такого склада, как Г.П. И он с головой уходит в изучение философской классики, истории науки и логических учений. Занятия философией не сводились к книжным штудиям. Важнейшим, а в некоторых отношениях и определяющим для стиля жизни многих студентов послевоенного философского факультета было свободомыслие, «идеально-содержательное» (по выражению М.К.Мамардашвили) дружеское общение. Многие из тех, кто учился там в эти годы, вспоминают прежде всего особую идейную и дружескую атмосферу — атмосферу содержательной заинтересованности, которой было проникнуто их общение (при всей идеологизированности и казенщине официальной жизни факультета). В ходе такого общения в 1952-1954 гг. сложился первый круг единомышленников6 и зародились те формы интеллектуального взаимодействия, которые сначала стали характерными для Московского Логического Кружка (МЛК), а затем составили регулярную основу его непосредственного продолжения — Московского Методологического Кружка (ММК). Поначалу совместная интеллектуальная работа носила характер спонтанных обсуждений, но вскоре их участники выступают единым «фронтом» на дискуссии по проблемам логики, проходившей на философском факультете и вырабатывают совместную программу логических исследований и разработок7. К этому времени учеба на философском факультете была уже позади. В 1953 г. Г.П. его заканчивает и получает диплом с отличием по специальности «философия»8. Тема дипломной работы — логико-методологическое исследование генезиса научных понятий на материале истории физики9. Формально (как окончивший с отличием) Г.П. получает распределение в аспирантуру, но его студенческая биография к тому времени была настолько «подмочена» (своей неуемной активностью и бескомпромиссностью он настроил против себя почти всю факультетскую профессуру), что поступить в аспирантуру он смог бы только после ухода с кафедры логики всех (или почти всех) преподавателей. Доброжелатели Г.П. тщетно уговаривали его оставить мысль поступить в факультетскую аспирантуру, а поступать в аспирантуру плехановского института, но он стоял на своем и в результате остался «ни с чем» — школьным учителем. Но к тому времени главным в его жизни становилась деятельность сложившегося логического кружка. Поначалу ведущая роль в кружке друзей-единомышленников принадлежала А.А.Зиновьеву, тогда аспиранту, старшему по возрасту и «научному стажу» и разрабатываемой им в 1949-1954 гг. программе логических исследований, в которой он отстаивал необходимость органического взаимодействия логических разработок с конкретным анализом научных знаний и научного мышления. Эта первоначальная программа совместной работы была унаследована от гегелево-марксовой традиции и ориентировалась на результаты дискуссий 40-х годов в философских кругах о соотношении формальной и диалектической логик. В содержательном плане эта программа противопоставлялась, с одной стороны, существовавшим тогда традиционным концепциям «формальной» и «диалектической» логик, а с другой — направлениям развития методологической работы, представленным в программах «философских проблем естествознания» И.В.Кузнецова и Б.М.Кедрова и «диалектической логики» Э.В.Ильенкова. Ее непосредственным продолжением и развитием стала программа содержательно-генетического исследования мышления и знаний (содержательно-генетической логики), оформившаяся к 1955-56 гг. и ставшая первой программой ММК (тогда именовавшего себя Московским логическим кружком — МЛК)10. Согласно принятой программе, работа должна была строиться рекуррентно: сначала теоретический дискурс относительно исходных средств анализа, затем логико-эмпирический анализ оригинальных философских и научных текстов, запечатлевших «работу мысли», с использованием конструктивно оформленных средств, потом рефлексия полученных результатов и вновь методологическое разворачивание средств анализа в ходе нового теоретического дискурса, и т.д. В качестве эмпирического историко-научного материала использовались классические работы Аристотеля и Аристарха Самосского, Евклида и Галилея, Ньютона и Декарта. Анализ подобных образцов научного мышления находился в центре интересов МЛК. Работы проводились на широком историко-научном материале, захватывая понятия и модельные представления молекулярно-кинетической теории газов, структурные модели органической химии и химфизики, и т.д.Первоначальное идеально-содержательное объединение просуществовало недолго и к 1957 году дороги его участников разошлись11. Причиной тому были как идейные, так и организационные разногласия. К тому времени у каждого из основных участников первоначального объединения, с одной стороны, оформились собственные образ и программа деятельности, а с другой, выработалось свое отношение к сложившейся организационной форме коллективной работы12.Для Г.П. наметившийся образ совместной деятельности, предполагавший не только интеллектуальную, но и социальную активность, оказался самоценным и продуктивным. Именно в нем он тогда увидел — скорее интуитивно угадал, чем рефлексивно опознал — новую, перспективную форму организации мышления и деятельности как таковых. Для других же членов-основателей МЛК подлинной ценностью была и осталась только самостоятельная творческая активность и результаты своей личной интеллектуальной деятельности. Немаловажным обстоятельством было и различное отношение друзей-единомышленников к внешним формам дисциплины и связанным с ними взаимообязательствам, без которых сколько-нибудь регулярное общение и совместная работа немыслимы, разница характеров и общественных темпераментов13. Необходимо отметить и еще одно существенное обстоятельство, которое сейчас, в исторической перспективе, выглядит многозначительным. В отличие от своих друзей-единомышленников, Г.П. уже тогда мало считался с традиционными предметно-дисциплинарными рамками и тесно сотрудничал с психологами (представителями педагогической психологии). Совместные обсуждения широкого круга философско-методологических проблем не исключало, а скорее предполагало, наличие у каждого из членов МЛК своих собственных, личных интеллектуальных интересов и направлений исследований. Опыт изучения, с одной стороны, процедур и процессов мышления на материале истории науки и, с другой стороны, формирования мыслительных навыков в процессе обучения, отрефлектированный в идее и программе разработки новой логики, сопровождался у Г.П. все более отчетливым пониманием, что реальная исследовательская практика МЛК не вмещается в пределы собственно логики ни в традиционном, ни в новом ее понимании14. Речь шла, по сути дела, о новой «технологии» мышления, связанной с выработкой, рефлексией и трансляцией средств преодоления самых разнообразных противоречий (разрывов) научно-познавательной и учебной деятельности, т.е. о методологии как таковой. Поэтому распад первого круга единомышленников — это одновременно и превращение кружка логического (МЛК) в методологический (ММК). А вместе с тем и зарождение новой школы — школы Г.П.Щедровицкого. С этого времени начинается история собственно ММК (Московского Методологического Кружка). Довольно скоро работа кружка приобретает те регулярные формы, на которых с самого начала он настаивал и к которым был склонен в силу особенностей своего ума и характера. С этого же времени складываются характерные для ММК отношения между работой коллективных семинаров-обсуждений и личной творческой активностью его участников и прежде всего самого Георгия Петровича. В свое время эти отношения были отрефлектированы в форме следующей парадигмы – идеи и содержания обсуждений принадлежат всем, а результаты их оформления каждому из участников лично. В 1958 г. Г.П. оставляет преподавание в школе и переходит в Издательство АПН РСФСР, где сначала работает в редакции педагогического словаря, а затем в редакции педагогики. Он редактирует труды Крупской, Блонского, позже Пиаже, ряд книг по теории и истории педагогики. Работу в издательстве он совмещает с работой в отделе теории журнала «Вопросы психологии». Новая работа способствовала укреплению и расширению контактов с психологами, приобретших регулярный характер начиная с 1954-55 гг.15. Сотрудничеству с ними Г.П. стремится придать организационные формы, так или иначе уже отработанные в логическом кружке, и предпринимает ряд попыток создать семинар по системному изучению явлений психики. Эти попытки завершились в 1958 г. организацией (совместно с В.В.Давыдовым и под патронажем П.А.Шеварева) так называемой Комиссии по психологии мышления и логике Общества психологов СССР, первого междисциплинарного объединения — пока еще в основном философов и психологов, но объединения не на логической, а на собственно методологической основе. С образованием этой Комиссии ММК получил официальное право на социальную жизнь, т.е. стал не подозрительным сборищем, а легальным объединением, что в условиях роста числа участников стало необходимым. Своего рода программой работы Комиссии можно считать опубликованную в 1958 г. (совместно с Н.Г.Алексеевым) работу «О возможных путях исследования мышления как деятельности», в которой получили дальнейшее развитие и конкретное приложение идеи, выработанные в ходе анализа научного мышления и связанные с противопоставлением двух планов, или аспектов, изучения мышления — плана «образов» (или знаний) и плана «процессов» (или деятельности). В ней утверждалось, что подлинное и полнообъемное изучение мышления невозможно без установления взаимопереходов и объединения этих двух аспектов в единое, внутренне расчлененное представление, и ставилась задача операционально-деятельностного анализа понятий и знаний, позволяющего, исходя из формы какого-либо сложившегося понятия или знания, сводить его к системе операций и действий, порождающих содержание этого понятия или знания. А в качестве одного из основных принципов, регулирующих подобный анализ, вводилась методологическая оппозиция «объект—предмет». Сама эта оппозиция фиксировала опыт изучения связи языка и мышления, попытки создать новый предмет — «теорию мышления». Для решения этой задачи Г.П. пытается соединить средства и методы логики и лингвистики, психологии и социологии. Исходным моментом теоретического дискурса в этом случае становилась связь языка и мышления, которая объективировалась в качестве особого синтетического объекта — «языкового мышления», а собственно «язык» и «мышление» трактовались как особые частные и частичные предметы исследования «языкового мышления»16. Подобная постановка вопроса и способ введения исходных абстракций превращали логическое исследование в методологическое, отправной точкой для которого становилась оппозиция «объект—предмет» и связанный с ней подход к анализу сложных синтетических (органических) целостностей, изучавшихся разными науками и входивших в разные системы знания17. В 1960 году Г.П. становится научным сотрудником лаборатории психологии и психофизиологии НИИ дошкольного воспитания АПН РСФСР. Переход на работу в исследовательский институт создавал предпосылки для организации новых форм сотрудничества с психологами и педагогами, основанных на программе операционально-деятельностного подхода к изучению и развитию мышления. Идеи подобного подхода начали широко использоваться в психолого-педагогических исследованиях ситуаций обучения и воспитания, процессов развития в условиях обучения, взаимоотношений детей в условиях совместной деятельности и т.д.18 Одной из предпосылок этого цикла экспериментально-педагогических работ был принцип несовпадения предметного и операционально-деятельностного содержания обучения; с опорой на этот принцип была предпринята попытка определить основные фазы и этапы развития ребенка в соответствии с освоением им операционально-деятельностных, а не предметных содержаний обучения. Другой предпосылкой являлось представление, что концептуальной базой для анализа «живой» мыслительной деятельности и тем более для построения приемов и способов обучения правильно организованному мышлению должна быть «объективная структура мыслительной деятельности», реконструируемая методологическими средствами. Метод такой реконструкции получил название «метода нормативного анализа деятельности». Экспликации этого метода, с одной стороны, его уточнению в реальных психолого-педагогических исследованиях, с другой, был посвящен круг работ, выполненных на материале решения детьми (дошкольниками и школьниками) арифметических задач. Эта линия теоретико-экспериментальных логико-педагогических и логико-психологических исследований объективной структуры мыслительной деятельности со стороны ее эмпирического содержания (мыслительная деятельность детей вплетена во все другие формы их поведения и деятельности и является их органом) выводила к более широким горизонтам соотношения логического (методологического) и психологического в педагогике, проблемам соотношения обучения и развития ребенка, к другим видам и формам (не учебным, или не только учебным) детской активности, прежде всего к игровым. В свою очередь в концептуальном плане на одно из первых мест по значимости — на место системообразующей категории — стала выдвигаться категория «нормы», или «культурной нормы», превращая операционально-деятельностный подход в нормативно-деятельностный19. Возникала насущная потребность в разработке теоретических представлений, концептуальных схем, приложимых и к игровой деятельности как основной форме детского поведения, и к широкому разнообразию видов социально значимой деятельности вообще. С самых первых своих самостоятельных исследований Г.П. так или иначе имел дело с анализом и теоретическим конструированием сложных предметных целостностей, отраженных в системах знания, принадлежащих разным научным дисциплинам, и использовал категории, концептуальные схемы, принципы анализа-синтеза структурного и структурно-функционального характера. В его творческой лаборатории наметился и все более проявлялся тематизм системно-структурных исследований и разработок. С осознанием и специальной разработкой соответствующих концептуальных средств связано становление еще одной идеи и направления — методологии системно-структурных исследований и разработок. С некоторого времени и уже неизменным для дальнейшей творческой деятельности Г.П. стало характерным, что любую из возникающих тем, каждое из направлений работы он стремится превратить в коллективные мышление и деятельность по образу и подобию тех форм, которые складывались в ММК20. Поэтому в 1962 г. он организует (совместно с В.Н.Садовским и Э.Г.Юдиным) междисциплинарный семинар по структурно-системным методам анализа в науке и технике при совете по кибернетике АН СССР. С 1964 г. этот семинар становится официальной «крышей» и для всего ММК. На семинаре обсуждаются зарубежные варианты системно-структурного подхода, прежде всего общая теория систем (ОТС), восходящая к работам Берталанфи, и закладываются основы для собственных, оригинальных исследований и разработок. Результаты, полученные Г.П. в предыдущие годы и апробированные в ходе работы семинара, были обобщены и представлены в 1964 г. в монографии «Проблемы методологии системных исследований»21. На этом этапе, под новым углом зрения, были обобщены, сняты и переосмыслены результаты работы в рамках программы содержательно-генетической логики и выдвинуто новое понимание смысла и значения методологии и методологической работы. Разработка содержания понятия деятельности как специфически методологического понятия было связано с осознанием существования особой реальности, конституируемой механизмом непрерывного снятия реализованных процессов и переведения реализованных процедур в «организованности» средств и методов. Этот механизм был выделен и опознан как один из основных и важнейших механизмов развития мыслительной деятельности и деятельности вообще, «работа» которого приводит в результате к тому, что анализ уже совершенной деятельности меняет ее (деятельности) материал и механизм. Отсюда с неизбежностью следовал вывод, что условием построения предмета изучения деятельности должен стать поворот в ее категориальном понимании и истолковании. Линия методологических исследований, связанная с разработкой теории деятельности как междисциплинарной концепции, была намечена уже в упоминавшейся выше работе «О возможных путях исследования мышления как деятельности», а в наиболее развернутом виде категория деятельности и теоретические представления о деятельности, сложившиеся в ММК на этом этапе, обсуждались в работе 1966 г. «Об исходных принципах анализа обучения и развития в рамках теории деятельности». Отдельные положения и понятия этой «теории», модельные представления и структурные схемы обсуждались в целом ряде работ Г.П. и других членов ММК22. В них вводились в оборот важнейшие для всего дальнейшего развития ММК категории: «воспроизводство» (категория, выражающая содержание основного процесса, конституирующего деятельность как таковую), «норма – реализация» (трансляция – коммуникация), «естественное – искусственное» и т.д. Рассматривались, в частности, представления о частной и массовой деятельности, а также концептуальные схемы разной степени общности и категориальной определенности, позволяющие анализировать разные формы и виды социально значимой деятельности. Создаваемая в рамках ММК теория деятельности —методологическая концепция деятельности, охватывающая всю область «методологической действительности» (полнообъемные структуры деятельности со всем набором их элементов и структур), —должна была, по мысли ее создателей, обеспечить возможность прогнозирования и управления развитием разных форм социально значимой деятельности. В этом своем качестве «наука о деятельности» рассматривалась как метаметодологическая дисциплина, последнее основание всякой методологической работы. Такой поворот был невозможен без дальнейшего развития основных понятийных средств и представлений, без изменения взглядов на саму методологию. Среди таких средств в первую очередь следует указать на системно-структурные понятия и представления, которые и стали основными средствами концептуализации деятельностной реальности. Расширение проблемного поля и понятийных средств стимулировало, в свою очередь, изменение представлений о самой методологии. На смену представлению об эмпирической методологии как авторефлексии отдельных наук, как части методологии науки, которая должна быть переработана логикой науки, пришло представление о методологии как о совершенно особой дисциплине, где она рассматривалась уже не на правах одной из линий в русле научно-познавательной деятельности (методология науки), а в качестве «теории человеческой деятельности», предметом которой является не только деятельность познания, мышление, но вся историческая деятельность человечества. Для методологии как теории деятельности важнейшим вопросом становится разработка самого представления о деятельности, ее особых модельных и теоретических схем и соответствующих понятийных средств. Среди важнейших различений, необходимых для теоретического представления деятельности, были проведены различения «предмета» и «объекта» знаний, «структуры» и «организ


Не сдавайте скачаную работу преподавателю!
Данный реферат Вы можете использовать для подготовки курсовых проектов.

Доработать Узнать цену написания по вашей теме
Поделись с друзьями, за репост + 100 мильонов к студенческой карме:

Пишем реферат самостоятельно:
! Как писать рефераты
Практические рекомендации по написанию студенческих рефератов.
! План реферата Краткий список разделов, отражающий структура и порядок работы над будующим рефератом.
! Введение реферата Вводная часть работы, в которой отражается цель и обозначается список задач.
! Заключение реферата В заключении подводятся итоги, описывается была ли достигнута поставленная цель, каковы результаты.
! Оформление рефератов Методические рекомендации по грамотному оформлению работы по ГОСТ.

Читайте также:
Виды рефератов Какими бывают рефераты по своему назначению и структуре.

Сейчас смотрят :

Реферат Экономико-математическая задача по оптимизации рационов кормления
Реферат Оценка инженерной защиты рабочих и служащих цеха по розливу безалкогольных напитков ОАО "Херсонская вода" г. Херсон
Реферат Методика исправления речевых недостатков у актёров
Реферат Определение нейтральной линии бруса и расчёт наибольших растягивающих и сжимающих напряжений
Реферат Аннотация рабочей программы дисциплины «Дифракционный структурный анализ» Направление подготовки 011200 «Физика»
Реферат Розробка цифрового термометру
Реферат Перетворення Фур’є. Спектри неперіодичних функцій
Реферат Австрия венгрия Чоп – Мишкольц – Будапешт – Вена – Сентендре – Дебрецен – Ужгород
Реферат Camping World Grand Prix at the Glen 2010
Реферат Новый человек в представлении Гончарова («Обломов») и Тургенева («Отцы и дети»)
Реферат Кинематика точки, сложное движение точки, движение точки вокруг неподвижной оси (Шпаргалка)
Реферат Автори: Бялік Г. А., провідний науковий співробітник кафедри машин І технологій ливарного виробництва знту
Реферат 6М080500 – Водные ресурсы и водопользование Гидрологии
Реферат Решение задачи по расчёту расходов банка по выплате процентов по векселям
Реферат Marketing Plan Essay Research Paper 5 MarketProduct